Горячее сердце, холодная голова и … длинные руки

АМ
Руководитель Федеральной службы финансово-бюджетного надзора (Росфиннадзор) Сергей Павленко побывал в гостях у «Труда». Сфотографировать его выходящим из машины не удалось: Сергей Юрьевич где-то по дороге оставил свое авто и вместе с двумя помощниками прогулялся пешком до редакции. Где, как нам показалось, проявил максимум открытости — редкое в наши времена качество для человека государственного, поставленного надзирать за расходами казны. Впрочем, судите сами.

 — Сергей Юрьевич, удивительно, что вы родом из Новосибирска, а не из Питера, как сейчас принято…

— На самом деле новосибирская диаспора в столице не такая уж маленькая. А вообще-то общепринятое мнение о том, что нынче выбиться в люди можно только с питерской пропиской, — ерунда и миф. Должно еще повезти. Знаете, у девушки спрашивают: «Как вы, комсомолка и отличница, угодили в валютные проститутки?» А та говорит: «Ну что вам ответить? Просто повезло».

— Как добиться такого везения и попасть на службу в ваше ведомство?

— У нас есть вакансии в центральном аппарате, в территориальных управлениях по Москве и Московской области, Санкт-Петербургу и Ленинградской области, Свердловской области. Мы регулярно проводим прием новых сотрудников. Абсолютно открыто, на конкурсной основе. Короче, следите за объявлениями на нашем сайте.

— Вас по сегодняшней моде не зовут членствовать в партии? Например, в «Единую Россию» или в «Справедливую»? Ведь скоро беспартийных госчиновников просто не останется…

— Нет, я все еще беспартийный. Вообще проблема моя в том, что меня никто никуда не зовет и не звал. Даже в советские времена меня не попытались завербовать в КГБ. Так и до комплекса неполноценности недалеко: не зовут в коммерческие структуры, не вербуют иностранные разведки, не вручают партбилет.

— Значит, у вас влиятельные друзья.

— Сказать по правде, у меня товарищей много, и они все разные. На этой неделе часть из них — да, влиятельные. На следующей неделе влиятельными будет другая группа товарищей.

— От друзей самое время перейти к финансам. Скажите, деньги на выборы тоже вы будете контролировать?

— Наши сотрудники будут входить в комиссии при избирательных комиссиях. Но проверка избирательных бюджетов — это полномочия Центризбиркома.

— Вы фиксировали большие нарушения в этой области?

— Не успел. Я в Росфиннадзоре с весны 2004 года, с 17 марта, это день рождения моей жены — и вот такой подарок преподнесла ей жизнь. Ну она некоторое время страдала, говорила, что надо бы уже уходить с госслужбы в бизнес…

— Между прочим, одному человеку, который торговал мягкой мебелью, бизнес не помешал стать министром обороны.

— Ну ладно вам, торговал когда-то, давным-давно. А вы ему это до сих пор поминаете. Что не совсем справедливо. У него и задача, между прочим, не только военная, но и финансовая: выстроить четко все потоки внутри системы. Дело трудное, но Анатолий Эдуардович Сердюков, как я знаю, упрямый, упертый человек.

— Сегодня, когда столько шума вокруг коррупции, позвольте наивный вопрос: неужели так трудно контролировать государственные деньги?

— Если быть предельно точным, то мы не контролируем деньги, мы контролируем соблюдение законодательства при использовании федерального бюджета, федеральной собственности. В части финансово-бюджетного законодательства мы уполномоченный орган правительства по надзору за соблюдением закона. И в части валютного законодательства тоже.

— А еще есть соответствующие службы в МВД, ФСБ и Генпрокуратуре. И Счетная палата, в чьи обязанности входит контроль за бюджетными средствами, и еще ряд ведомств с аналогичными задачами. Ну, просто классические семь нянек! Как вы между собой делите функции и не предполагаете ли слияния?

— Поскольку мы уполномоченный орган правительства, то никак не можем слиться с уполномоченным органом Федерального Собрания. По закону о Счетной палате задача ее — написание заключения на проект бюджета и заключения на отчет правительства в исполнении бюджета. Мы не даем таких заключений. Мы просто проводим в год 34 тысячи проверок того, как бюджетополучатели соблюдают законы. Счетная палата проводит 600 проверок. Понятно, что пересечение может случиться, но это такая редкость, что и говорить не о чем.

— Не кажется ли вам странным, что после нашей замечательной победы в Гватемале было озвучено решение о немедленной проверке олимпийских денег?

— Деньги-то уже пошли, и немалые. Там уже несколько лет исполняется федеральная целевая программа, реализуются проекты, которым придается государственное значение. Сочи — это большие деньги. И проблема в сложности администрирования. Когда много денег, это еще не соблазн, это полсоблазна. А соблазн, когда в управлении этими средствами начинаются различного рода сбои, нестыковки, противоречия.

— Что вы можете сказать по поводу расходования денег по национальным проектам? Если говорить прямо, то впечатление такое: воруют со страшной силой.

— Ну, у вас впечатление, а у нас информация. И она противоположная: уровень нарушений финансово-бюджетного законодательства при реализации нацпроектов ниже, чем в среднем по бюджетной системе. Тут скорее другое — люди подумали, что это с неба упали деньги, от щедрот отстегнуто, трать не хочу, а оказалось, что все зарегулировано, прописано. Хотя, конечно, за этими средствами нужен глаз да глаз.

— Случается, что вас поражают результаты проверок?

— Первые полгода удивлялся, сейчас уже нет.

— А чему удивляетесь, суммам или башковитости отдельных чиновников?

— При чем здесь башковитость? При том уровне пофигизма, что царил в государстве, большого ума жуликам не требовалось. Вот проверяли воинскую часть. Сапоги там, портянки — порядок. Давай самолеты считать — четырех не хватает. Через границу не перелетали. Растворились, исчезли. И до сих пор ищут.

— А есть регионы, которые считаются особо воровскими?

— Ну все считают, что это Дальний Восток, где торгуют рыбой и лесом, товаром, трудно поддающимся учету. Или Южный федеральный округ, кавказские республики. Там ведь, кроме законов, есть еще обычаи, имеющие силу зачастую куда большую. Поэтому здесь нужно очень постараться, чтобы права писаное и неписаное сошлись.

— Кстати, Сергей Юрьевич, вы контролируете бюджет своей семьи?

— А смысл? Куда важнее научиться держать в узде свои желания, не тратить деньги на всякое фуфло. Этого умения сегодня не хватает очень многим — и простым гражданам, и руководящим, и самым разным ведомствам.

— У вас имеется горячий телефон, куда может любой честный человек позвонить и все-все-все рассказать?

— У нас на сайте адрес. Звоните.

— Есть хотя бы пять процентов здравых звонков?

— Писем. Со звонками мы не имеем дело, пускай нам люди пишут. В инструкции по делопроизводству, которую мы чтим, отсутствует понятие «телефонный звонок».

— Как вы оцениваете состояние всей системы контроля в России?

— Тут надо говорить без похвальбы, но и без излишнего посыпания голов пеплом. Так вот, это состояние не так уж худо, если сравнивать с СНГ и бывшим восточным блоком, включая еще и Балканы. У нас выстроена система и есть политическая воля ее совершенствовать. Это очень трудный, но необходимый процесс. Как-то китайские коллеги рассказывали нам, что в ходе своей налоговой реформы отменили земельный налог, который в Китае просуществовал 2600 лет! Представляете, империя была, потом монголы, англичане, японцы, войны, коммунисты, а налоги были стабильными. А у нас в каждой эпохе отвергалось начисто уже существующее и работающее.

— Сейчас идут повальные процессы против мэров городов, их то арестовывают, то выпускают — как, например, мэра Волгограда Ищенко. Город до сих пор так и не понял, вор он или святой?

— Как был обычным депутатом, так и оставался обычным мэром.

— Скажите определеннее: он воровал?

— Нет. Он деньги заработал в бизнесе. Из этих денег финансировал содержание своих собственных чиновников, доплачивая им. Это, между прочим, массовое явление.

— Вы участвовали в проверках муниципалитетов?

— Мы же с федеральными деньгами имеем дело. Мы не имеем полномочия проверять муниципалитеты, если они не получают финансирование из федерального бюджета. Это их собственные деньги. Муниципалитеты не входят в вертикаль власти. Отсюда извечная борьба между губернатором и мэром, особенно крупного города, которая будет, видимо, продолжаться всю оставшуюся жизнь.

— А есть заповедные места, куда хотели бы дотянуться руки Росфиннадзора, да не удается?

— Мы хотим обеспечить соблюдение закона всеми получателями федеральных средств. И на сегодня лишь одна организация в России считает, что она над этим законом: Служба внешней разведки. Единственная. Что я по этому поводу думаю? Если вы станете утверждать, что есть ведомства, где абсолютно все люди чисты и светлы, я с вами не соглашусь и найду весомые аргументы. Так же, впрочем, как и если вы назовете мне абсолютно черные, провальные, по уши в грязи ведомства, регионы, этнические группы. Во всем надо тщательно разбираться — чем, собственно, мы и занимаемся.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *